– Воздушно-десантные войска. Разведрота. Старший сержант Краев, мудак…

Закопчённое лицо было слева покрыто кровью, правый глаз подёргивался, как видно от контузии. А говорил Краев не спеша, очень задумчиво, как бы прислушиваясь к внутренним голосам. Их, этих голосов, чувствовалось, изрядно звенело у него в башке.

– Значит, говоришь, не Котовский, а мудак? – вяло удивился Песцов. – Это почему ж?

– Потому что гражданин.

– Здравия желаю… Прапорщик Неделин, воздушно-десантные войска,

На страшном, окровавленном лице угадывались боль и обида.

– Пить хотите? – предложил Песцов и, не дожидась ответа, позвал: – Шестаков, си-си давай, упаковку.

– Есть си-си. – Шестаков принёс питьё, и Краев с Неделиным присосались к банкам – судорожно, хрипя, работая кадыками.

– Ну что, полегчало? – Песцов кликнул Неделина в кабину, опять вытащил «километровку». – Ну, показывай давай, рассказывай.

Краев между тем прикончил банку, икнул и, сдвинув блатную кепку на затылок, полез в барбухайку, на тюки.

– Привет вам, братцы, от дембеля Советской армии… Похавать чего-нибудь не найдётся?

– Здорово, брат, седай, – сразу же ответили ему, усадили на козырное место и облагодетельствовали открытой банкой тушёнки. – На, говяжья, рубай.

Правильно, какая может быть война на голодный желудок. Особенно дембельский…

Неделин в кабине водил заскорузлым пальцем по карте. Его роту сегодня подняли по тревоге, посадили на броню и в составе бронегруппы, возглавляемой майором из «соляры», погнали в квадрат 27–17 выручать колонну, попавшую в западню. Ко всем прочим печалям, как выяснилось, ожидали прибытия Самого, вроде как с инспекторской поездкой, так что майор гнал коней, и, естественно, они напоролись. Головной БТР словил такой фугас, что воронка получилась три метра в диаметре, а глубиной в человеческий рост. Сдетонировала боеукладка, броневик перевернулся и вспыхнул. Тем временем духи подбили замыкающий БТР и принялись методично множить на ноль зажатую бронеколонну.